Перо Пульиц — Shortcuts

Перо Пульиц (Pero Puljiz)— архи­тек­тор из Загре­ба, парт­нёр гол­ланд­ско­го бюро De Architekten Cie. Пуб­ли­ку­ем пере­вод тек­ста тези­сов из его моно­гра­фии «Different Repetitions: Buildings and Projects 1999 – 2009».

 

 

Архи­тек­тор

Когда я начи­нал учить­ся в уни­вер­си­те­те, архи­тек­ту­ра не была моим основ­ным выбо­ром. К окон­ча­нию шко­лы с мате­ма­ти­че­ским укло­ном, я хотел стать социо­ло­гом или жур­на­ли­стом. Архи­тек­ту­ра ста­ла ком­про­мис­сом, кото­ро­го мне уда­лось достичь с моим отцом, кото­рый запре­щал мне изу­чать любую «не точ­ную дис­ци­пли­ну». Он гово­рил: «тебе сто­ит более глу­бо­ко вни­кать в одну кон­крет­ную вещь; не будь как я, жур­на­лист — зная мно­же­ство вещей поверх­ност­но, не знаю ниче­го.» Неосо­знан­но он в точ­но­сти опи­сал про­фес­сию архитектора.

 

Кни­га

Карел Вебер, быв­ший парт­нёр наше­го бюро (de Architekten Cie.), одна­жды ска­зал: «зда­ние толь­ко тогда ста­но­вит­ся архи­тек­ту­рой, когда оно попа­да­ет в кни­гу. Куль­ту­ра вер­баль­на; долж­на быть при­ду­ма­на какая-то исто­рия. Зда­ние без исто­рии — не куль­ту­ра и не архитектура».

 

Cie.

Все всё вре­мя спра­ши­ва­ют: «Что зна­чит это назва­ние — Cie. ?» Назва­ние было при­ду­ма­но ещё до того, как я стал парт­нё­ром, но Cie. свя­за­но с фран­цуз­ским сло­вом «compagnie» (фир­ма). De Architekten Cie. — это офис, состо­я­щий из трёх сту­дий, соеди­нен­ных вме­сте. Ком­па­ни­ей управ­ля­ют четы­ре парт­нё­ра — Pi de Bruijn, Frits van Dongen, и Branimir Medic со мной, вме­сте в одной сту­дии. Сту­дии — это твор­че­ские еди­ни­цы, а ком­па­ния рабо­та­ет на управ­лен­че­ском и тех­ни­че­ском уровне. Резуль­тат — раз­но­об­раз­ная рабо­та, более широ­кая база зна­ний и гиб­кость в управ­ле­нии компанией.

 

«Раз­ные повторения»

Это было назва­ние для корот­ко­го вступ­ле­ния к нашей выстав­ке в Люб­ляне в 1995, напи­сан­но­го Кен­не­том Фрамп­то­ном. Этот текст до сих пор может слу­жить опи­са­ни­ем прин­ци­пов нашей работы.

«Мис ван дер Роэ, не толь­ко за его удач­ную кон­цеп­цию „почти ниче­го“, кото­рая частью при­ме­ни­ма тут, но так­же за его афо­ри­стич­ную ремар­ку о том, что невоз­мож­но изоб­ре­тать новую архи­тек­ту­ру каж­дые пять минут. Мане­ру в сти­ле нео-дес­сау бауха­у­са, кото­рая при­су­ща Medic and Puljiz, мож­но вос­при­ни­мать как отдель­ную линию, в кото­рой раци­о­на­ли­сти­че­ская орто­го­наль­ная пла­ни­ров­ка скла­ды­ва­ет­ся вокруг себя, созда­вая уди­ви­тель­ную дина­мич­ную ком­по­зи­цию Инь-Ян, как в их про­ек­тах Руби­кон и Бер­лин­ский офис.

Это сле­ду­ет отли­чать от мону­мен­таль­ной цен­т­ро­и­даль­ной мане­ры, кото­рую мы видим в их про­ек­тах для кон­кур­сов на Кар­дифф­скую опе­ру и Корей­ский Наци­о­наль­ный Музей: один из них под­ни­ма­ет­ся (Кар­дифф), а дру­гой — опус­ка­ет­ся (KNM), обра­зуя в каж­дом слу­чае впе­чат­ля­ю­щий про­стран­ствен­ный образ, как внут­ри, так и сна­ру­жи, запо­ми­на­ю­щий­ся, и бле­стя­ще орга­ни­зо­ван­ный, во всей сво­ей слож­но­сти, на одном стеб­ле, кото­рый в Кар­диф­фе пред­став­ля­ет собой вер­ти­каль­ное фойе, как доко­лум­бов­ску­ая спи­раль, посте­пен­но спус­ка­ю­ща­я­ся в склон огром­но­го мас­шта­ба  (Musée à croissance illimitée Ле Кор­бю­зье, толь­ко в земле).

 

Экс­па­ты

Я родил­ся и учил­ся в Хор­ва­тии. Послед­ние 20 лет я рабо­тал архи­тек­то­ром в Гол­лан­дии. Вна­ча­ле ты очень чув­стви­те­лен, заме­ча­ешь все дета­ли новой сре­ды, посто­ян­но инте­ре­су­ешь­ся всем вокруг. Это элек­три­зу­ет. Затем, спу­стя какое-то вре­мя, при­вы­ка­ешь к этим «новым очкам». С дру­гой сто­ро­ны, за 20 лет в Хор­ва­тии очень мно­гое изме­ни­лось, и теперь мне кажет­ся, что я ношу эти экс­пат­ские очки и в моей род­ной стране тоже.

 

Фан­та­зия

В Амстер­да­ме каж­дый год Arсhikids орга­зи­зу­ют ворк­шоп для детей от 6 до 10 лет. Они дела­ют маке­ты их люби­мых зда­ний. Потом из этих домов для Мик­ки-Мау­са, Коро­ля Льва, Гар­ри Пот­те­ра и дру­гих дет­ских пер­со­на­жей, соби­ра­ет­ся уди­ви­тель­ный вымыш­лен­ный город, при­ду­ман­ный мир самой фан­та­сти­че­ской цвет­ной архи­тек­ту­ры. Как и каж­дый ребё­нок, каж­дый архи­тек­тор дол­жен иметь обла­дать неболь­шой долей фантазии.

 

Гра­ви­та­ция

Хотя до сих пор никто не про­дви­нул­ся дале­ко, мно­гие архи­тек­то­ры пыта­лись спро­ек­ти­ро­вать про­стран­ства без струк­ту­ры. Мы были очень сосре­до­то­че­ны на кон­со­лях; углы без колонн, выдав­лен­ные объ­е­мы и экс­тра­по­ля­ция, что­бы бро­сить вызов гра­ви­та­ции. Наше пер­вое зда­ние име­ло угло­вую кон­соль 25 х 35 м, почти инфра­струк­тур­ную кон­струк­цию для офис­но­го зда­ния. Наш друг кон­струк­тор отпра­вил факс со сло­ва­ми: «Кон­струк­ция — это насто­я­щий „взлом­щик моз­гов“. Сей­час я чув­ствую себя как Эшер со сво­им кубом».

 

Урок Гер­ма­на

Herman Hertzberger был осно­ва­те­лем и пер­вым дека­ном инсти­ту­та Бер­ла­ге, где я учил­ся в аспи­ран­ту­ре. В допол­не­ние к его лек­ци­ям по архи­тек­ту­ре, он ста­рал­ся учить нас доно­сить идеи, пред­став­лять про­ект убе­ди­тель­но. Читая лек­цию, он бегал с одно­го края сце­ны к дру­го­му. Он мог кри­чать, он мог шеп­тать, он мог гово­рить сво­им телом, рука­ми. Это было так увле­ка­тель­но, как раз­го­вор­ное шоу. Он даже при­во­дил актё­ров в инсти­тут, что­бы они учи­ли нас высту­пать. Зна­чи­тель­но поз­же, уже будучи прак­ти­ку­ю­щим архи­тек­то­ром, я осо­знал, что архи­тек­ту­ра — это тоже испол­ни­тель­ское искусство.

 

Ико­ны

Архи­тек­то­ры наше­го поко­ле­ния были заня­ты дизай­ном зна­ко­вых зда­ний, зда­ний-икон. Но не все зда­ния заслу­жи­ва­ют того, что­бы быть ико­ной; не каж­дая про­грам­ма или кон­текст могут быть ико­ни­че­ски­ми. Часто очень силь­ное фор­маль­ное реше­ние выли­ва­ет­ся в избы­ток места. Есть новое поко­ле­ние архи­тек­то­ров, кото­рые боль­ше не инте­ре­су­ют­ся ико­на­ми, но гораз­до боль­ше инте­ре­су­ют­ся соци­аль­ной ответ­ствен­но­стью, поль­зо­ва­те­ля­ми, сооб­ще­ством, орга­ни­че­ским мышлением.

 

Иисус

Рио-де-Жаней­ро — один из самых кра­си­вых горо­дов, кото­рые я когда-либо посе­щал, — вели­ко­леп­ное сме­ше­ние при­ро­ды и город­ской сре­ды. Город вокруг хол­мов и озер, рас­ки­нув­ший­ся вдоль оке­ан­ских пля­жей. Взби­ра­ясь на холм в цен­тре горо­да, я испы­тал самый силь­ный духов­ный опыт, когда ста­туя Иису­са Рио-де-Жаней­ро появи­лась сре­ди облаков.

 

Зна­ние

Есть раз­ные спо­со­бы полу­чить зна­ние. Я всё еще сле­дую сове­ту одно­го из моих инсти­тут­ских учи­те­лей. Он гово­рил: «Каж­дый раз, когда ты дела­ешь пла­ни­ров­ку, что­бы про­ве­рить её, пере­вер­ни бума­гу на 180°, и ты уви­дишь дру­гое зда­ние». Это такое базо­вое зна­ние, но оно до сих пор работает.

 

Le Corbusier

Во вре­мя учё­бы в Бер­ла­ге, париж­ский архи­тек­тор из Чили Henri Criani настав­лял нас: «Если вы хоти­те иметь биб­лио­те­ку, это про­сто: у вас про­сто долж­но быть вось­ми­том­ное изда­ние Ле Кор­бю­зье; там всё написано».

 

Музей

Про­ек­ты музеев все­гда интри­гу­ют архи­тек­то­ров. Еврей­ский музей Дани­э­ля Либес­кин­да вызы­ва­ет архи­тек­ту­ру и эмо­ции в исто­ри­че­ских, совре­мен­ных и буду­щих про­стран­ствах для встреч. Музей был постро­ен, но вна­ча­ле сто­ял пустым. Экс­по­нен­тов доста­точ­но не было. Несмот­ря на это, пустой музей пере­да­вал отго­лос­ки исто­рии, кото­рую он дол­жен был вме­щать. Даже будучи пустым, он был самым посе­ща­е­мым из бер­лин­ских музеев в то вре­мя. Поз­же, в Музее Гуген­хай­ма в Биль­бао, зда­ние тоже ста­ло более важ­ным, чем его содержимое.

 

New York

Сра­зу после окон­ча­ния инсти­ту­та дядя при­гла­сил меня к нему в Кал­га­ри, во вре­мя зим­них Олим­пий­ских игр. Я остал­ся и рабо­тал там несколь­ко меся­цев. Имея неболь­шие накоп­ле­ния, по доро­ге домой в Загреб я в пер­вый раз посе­тил Нью-Йорк; это был потря­са­ю­щий опыт для моло­до­го архи­тек­то­ра, и я захо­тел остать­ся. В то вре­мя на дво­ре был оче­ред­ной эко­но­ми­че­ский кри­зис, поэто­му было невоз­мож­но даже прой­ти собе­се­до­ва­ние в офи­се. Я искал в газе­тах науда­чу и наткнул­ся на архи­тек­то­ра с хор­ват­ской фами­ли­ей. Я вошёл в дом на 130‑й ули­це, к запа­ду от Колум­бий­ско­го уни­вер­си­те­та, и на 9‑м эта­же меня встре­тил почти 80-лет­ний муж­чи­на, кото­рый открыл дверь и око­ло деся­ти кошек на лестнице.

Сте­ны его офи­са были покры­ты сери­ей вели­ко­леп­но нари­со­ван­ных архи­тек­тур­ных перспектив.

Самая потря­са­ю­щая изоб­ра­жа­ла зда­ние ООН. Он рас­ска­зал мне о сво­их раз­го­во­рах с Ле Кор­бю­зье. Несмот­ря на всё это, я не был готов асси­сти­ро­вать гени­аль­но­му рисо­валь­щи­ку отшель­ни­ку, и ещё мень­ше — быть посто­ян­но окру­жен­ным деся­тью кошками.

 

Оксю­мо­рон

Баналь­ное и умное, скром­ное и захва­ты­ва­ю­щее, пере­се­че­ние повто­ря­ю­ще­го­ся и раз­лич­но­го все­гда оча­ро­вы­ва­ло меня. Мы с Бра­ни­ми­ром позна­ко­ми­лись в 1987 году в одном бюро, где мы оба рабо­та­ли. После рабо­ты мы оста­ва­лись в офи­се и вме­сте дела­ли кон­кур­сы. Несмот­ря на тот факт, что мы доволь­но раз­ные, мы всё ещё рабо­та­ем вме­сте. Этот фено­мен оксю­мо­ро­на в нашем сотруд­ни­че­стве хоро­шо сбалансирован.

 

Про­фес­си­о­наль­ный архитектор

Неко­то­рые утвер­жда­ют, что в про­шлом веке было постро­е­но боль­ше, чем за всю исто­рию чело­ве­че­ства. Оче­вид­но, что и чис­ло архи­тек­то­ров во всем мире про­пор­ци­о­наль­но вырос­ло. Меж­ду­на­род­ный союз архи­тек­то­ров (UIA) заявил, что в мире все­го более мил­ли­о­на архи­тек­то­ров. Бла­го­да­ря Интер­не­ту и ско­ро­сти, с кото­рой может про­ис­хо­дить обмен инфор­ма­ци­ей, мож­но видеть все боль­ше и боль­ше хоро­шей архи­тек­ту­ры — из раз­ных стран, даже таких далё­ких, как Чили или Китай. Но самые пре­стиж­ные реа­ли­за­ции по-преж­не­му дела­ют бюро-бути­ки (с малень­ким шта­том и боль­шим назва­ни­ем) или кор­по­ра­тив­ные орга­ни­за­ции. Делая серию пре­стиж­ных реа­ли­за­ций, эти бюро-бути­ки транс­фор­ми­ру­ют­ся в про­ект­ные орга­ни­за­ции-кор­по­ра­ции. И наобо­рот, посколь­ку есть все боль­ше и боль­ше пре­стиж­ных про­ек­тов, бюро-кор­по­ра­ции так­же полу­ча­ют зака­зы типа “бутик”.

 

Цита­та:

«Архи­тек­ту­ра — это гума­ни­сти­че­ская дис­ци­пли­на, кото­рая созда­ёт фор­мы про­стран­ства для циви­ли­зо­ван­ной жиз­ни; дис­ци­пли­на, кото­рая самым бук­валь­ным обра­зом выра­жа­ет зна­ние о нашей жиз­ни.» [неиз­вест­ный источник] 

 

Осу­шён­ная земля

Б`ольшая часть Нидер­лан­дов рас­по­ло­же­на ниже уров­ня моря. Поэто­му суще­ству­ет ста­рая тра­ди­ция делать из воды сушу. Дат­чане пер­вы­ми выки­ну­ли воду, что­бы создать зем­лю. Сего­дня они поме­ща­ют ост­ро­ва в воду. После чего они копа­ют в них кана­лы, в каче­стве напо­ми­на­ния о ста­рой дат­ской ланд­шафт­ной тра­ди­ции. Каков сле­ду­ю­щий шаг в этом perpetuum mobile? Ост­ро­ва в каналах?

 

Устой­чи­вость (Sustainability)

В Евро­пе сего­дня нель­зя игно­ри­ро­вать тему устой­чи­во­го раз­ви­тия, несмот­ря на тот факт, что мы все живём очень неэко­ло­гич­ным обра­зом — начи­ная с того, что мы ездим на маши­нах, до того, что мы едим фрук­ты, при­ле­та­ю­щие к нам за 4000 кило­мет­ров. Мой дедуш­ка был очень sustainable. У него было несколь­ко биз­не­сов, ресто­ран, мяс­ная лав­ка; он про­из­во­дил вино, дер­жал коров, сви­ней и кур. Он сам про­из­во­дил почти всё, что было нуж­но семье. Про­ти­во­сто­ял ком­му­ни­стам и фаши­стам. Сам постро­ил дом с тол­сты­ми сте­на­ми из мест­но­го кам­ня. У это­го дома было малень­кое окно. Зимой его было лег­ко нато­пить, а летом в нём было доста­точ­но холодно.

 

Tirana

Несмот­ря на ужа­са­ю­щую бед­ность, Edy Rama, мэр Тира­ны и худож­ник, мини­маль­ны­ми сред­ства­ми пол­но­стью изме­нил свой город. Он орга­ни­зо­вал покрас­ку серых зда­ний в яркие цве­та и серая Тира­на ста­ла выгля­деть как Май­я­ми. Теперь он начал при­гла­шать зару­беж­ных архи­тек­то­ров, что­бы они пред­ла­га­ли цвет­ные пла­тья для его зда­ний. И это толь­ко начало.

 

Гра­до­стро­и­тель­ство

Один из моих парт­нё­ров по de Architekten Cie., Pi de Bruijn, исполь­зу­ет рабо­ты Мон­дри­а­на как мета­фо­ру для объ­яс­не­ния исто­рии гра­до­стро­и­тель­ства Нидер­лан­дов. Сна­ча­ла он срав­ни­ва­ет ран­нюю мон­дри­а­нов­скую живо­пись с про­ек­том рас­ши­ре­ния Амстер­да­ма Бер­ла­ге, Plan South. Затем он срав­ни­ва­ет более позд­не­го Мон­дри­а­на с пла­на­ми южно­го Амстер­да­ма Ван Эйсте­ре­на (Van Eesteren); и закан­чи­ва­ет послед­ней неза­кон­чен­ной рабо­той Мон­дри­а­на «Побе­да Буги-Вуги» — как син­те­ти­че­ской эво­лю­ци­ей этих дво­их в раз­мыш­ле­ние о мно­го­функ­ци­о­наль­ной город­ской ткани.

 

Vox populi

Вре­мя от вре­ме­ни в Нидер­лан­дах горо­жа­нам раз­ре­ша­ют судить архи­тек­тур­ные кон­кур­сы и самим выби­рать луч­ший про­ект. Пред­ставь­те, что пуб­ли­ке раз­ре­ши­ли бы оце­ни­вать дости­же­ния в химии, или опре­де­лять побе­ди­те­ля лите­ра­тур­ной пре­мии. Более того, все про­ек­ты про­смат­ри­ва­ет так назы­ва­е­мая комис­сия по кра­со­те. Что­бы полу­чить раз­ре­ше­ние на стро­и­тель­ство, все архи­тек­тур­ные про­ек­ты долж­ны быть одоб­ре­ны этой комис­си­ей. Один из моих про­ек­тов ждал два года, пока его не одоб­ри­ла домо­хо­зяй­ка, дизай­нер инте­рье­ра, гра­до­стро­и­тель и ланд­шафт­ный архи­тек­тор на пен­сии. Катастрофа.

 

Тек­сты

На одной из сво­их лек­ций Рем Кол­хас заме­тил про архи­тек­тур­ные тек­сты: «Если хочешь писать серьёз­ные тек­сты по тео­рии архи­тек­ту­ры, луч­ше забыть о прак­ти­ке. А если прав­да хочешь стро­ить, луч­ше забыть о архи­тек­тур­ной теории.»

 

XXX

Если Амстер­дам­ские кана­лы отра­зить по реке Эй, коль­ца замкнут­ся, и край горо­да ста­нет цен­тром. Всё изме­нит­ся; толь­ко город­ской лого­тип оста­нет­ся преж­ним: XXX.

 

Вче­ра

В 1992 я рабо­тал в ОМА в ате­лье IJ-ouvers (в пере­во­де «бере­га Эй») над про­ек­том амстер­дам­ских бере­гов. Город собрал груп­пу архи­тек­то­ров, пла­ни­ров­щи­ков и деве­ло­пе­ров, и зака­зал им раз­ра­бо­тать новое виде­ние бере­гов реки Эй. Груп­па из UNstudio, Neutelings, Kees Christiaanse и West 8, под нача­лом OMA, рабо­та­ла вме­сте что­бы сфор­му­ли­ро­вать план. Я нико­гда не был окру­жён таким коли­че­ством талан­та и энер­гии. Набе­реж­ную раз­де­ли­ли на несколь­ко раз­ных ост­ро­вов, и, под при­смот­ром OMA, каж­дое бюро полу­чи­ло свой ост­ров для раз­ра­бот­ки. В то вре­мя я рабо­тал над моим дипло­мом в Бер­ла­ге, а моим про­ект­ным руко­во­ди­те­лем был Kees Christiaanse. Одним пре­крас­ным днём, бли­же к завер­ше­нию дипло­ма, он выта­щил меня из сту­дии и отпра­вил в ате­лье IJ-ouvers. Я нико­гда не забу­ду лето 1992. До сих пор пом­ню это как вчера.

 

Загреб

Я вырос в Загре­бе, кото­рый немно­го копия Вены, под горой Сле­ме (высо­той 1031 м). Загреб постро­ен на осно­ве орто­го­наль­ной сет­ки, опре­де­лён­ной зеле­ной под­ко­вой, вме­ща­ю­щей наи­бо­лее важ­ные зда­ния, такие как Худо­же­ствен­ный пави­льон, Ака­де­мия наук и искусств, Биб­лио­те­ка Наци­о­наль­но­го уни­вер­си­те­та, Цен­траль­ный вок­зал, Бота­ни­че­ский сад, Наци­о­наль­ный театр — всё это зда­ния 19 века построй­ки. Я вырос в этой зелё­ной под­ко­ве в одном из нео­клас­си­че­ских зда­ний, в бур­жу­аз­ной квар­ти­ре, раз­де­лен­ной на две помень­ше (тако­ва была поли­ти­ка ком­му­ни­сти­че­ско­го режи­ма в то вре­мя). Я пом­ню одну зиму, когда я был ребён­ком. Всё засы­па­ло сне­гом, 50 сан­ти­мет­ров высо­той повсю­ду, и сне­го­пад про­дол­жал­ся. Папа пошел со мной в парк катать­ся на сан­ках. Он очень быст­ро побе­жал, и я выпал из них в глу­бо­кий снег. Из этой дыры, кото­рую я про­де­лал собой в сне­гу, я посмот­рел на небо. В пер­вый раз я уви­дел про­стран­ство, кото­рое сам создал, и мне ста­ло страшно.

 

— Перо Пульиц / Pero Puljiz

 

Пере­вод: Иван Матвеев.


Может быть интересно:


Подпишитесь на нас в социальных сетях!

Instagram
VK
Facebook
YouTube!
Telegram!

Подпишитесь на обновления



* нажимая на кнопку «Подписаться», вы даете согласие на обработку своих персональных данных